Иван Сусанин начал карьеру в 16 лет, затем вел утреннее шоу одновременно на радио и телевидении, привозил звезд в свое концертное агентство — и в какой-то момент осел в Красной Поляне, влюбившись в это место с первого взгляда. Сегодня он один из немногих ведущих, кто намеренно сужает круг свадебных клиентов, выбирая только тех, с кем совпадает по ценностям и взглядам. В интервью Ваня рассказал, кто такие «экстравертные интроверты», почему импровизация важнее сценария и в чем состоит настоящая магия свадебного вечера.
Ваня, как ты стал ведущим и расскажи про свой первый опыт работы на свадьбе?
Все началось в 16 лет: нас с ребятами-активистами попросили развлечь студентов на вечеринке в честь 14 февраля, которую организовывал наш техникум в арендованном клубе. Вышли, отработали, арт-директор заметил и пригласил к себе в клуб. Так я и попал в профессию. Мы уже тогда начали неплохо зарабатывать. Потом были корпоративы, клубные проекты и утреннее шоу, которое выходило одновременно на радио и телевидении. В то время таких форматов в мире было всего два.
Со свадьбами долго не складывалось — они казались мне чем-то сакральным, я регулярно отказывался. Только когда мне было около 24 лет я впервые согласился: агентство попросило поработать в дуэте с опытной ведущей, пара специально хотела именно меня — каждое утро смотрела мое шоу вместе. Мне даже сказали, что не надо готовиться, весь сценарий уже есть. Приехал — и первый блок наблюдал со стороны за своей напарницей: стихи, прибаутки в стиле «тамады», конкурсы. Люди откровенно скучали. Я попросил отдать мне следующий блок и просто начал разговаривать с гостями, слушать их истории. Атмосфера изменилась мгновенно. Тогда и понял: главное на свадьбе — не конкурсы, а живое общение.
Дать паре и гостям почувствовать себя свободно — вот где рождается настоящая магия.
Ты из Петербурга, а сейчас чаще всего ведешь ивенты в Красной Поляне? Расскажи, в какой момент произошла дислокация и почему?
Я никогда не занимался только ведением — меня всегда интересовала индустрия целиком. Был большой бэкграунд работы Кирове, куда я переехал из Питера еще ребенком. Клубы, бары, корпоративы... Но в какой-то момент устал жить ночами и работать на чужие проекты. Мы с партнером открыли концертное агентство и три года привозили звезд. В 2019-м закрыли — прямо накануне пандемии. Как оказалось, вовремя. Коллеги с турами по 100+ городам потеряли очень много.
В Красную Поляну попал случайно — знакомая позвала, одному из отелей на Розе Хутор нужен был человек с моими компетенциями. Ехал буквально в никуда — и влюбился. Вот уже шесть лет живу здесь, летаю на проекты в Москву и Петербург, а с некоторыми клиентами сотрудничаю по три-пять лет. Место абсолютно уникальное: до моря 30–40 минут, горы, реликтовый лес, мягкий климат — я практически перестал болеть. При этом событийность вполне сравнима с крупными городами. Я понял, что я не урбанист — природные декорации мое.
Свадьбы здесь особенные: пары приглашают самых близких и выбирают не банкетный зал, а море или горный лес. Вот это мне откликается по-настоящему.
Красная Поляна — свадебная локация мечты для многих пар. Поделись профессиональными инсайтами об этом месте.
Для большинства пар, с которыми я работаю, это место по-настоящему культовое. Здесь было сделано предложение, сюда было первое совместное путешествие, здесь познакомились. И свадьба становится способом вернуться — показать это место близким, объединить всех здесь. Всегда приятно наблюдать за реакцией тех, кто приезжает впервые. Первая эмоция почти у всех одна: «Это не Россия».
Из практических нюансов: в этом году площадки ощутимо подняли цены, не все хороши в деталях и мелочах — организаторам приходится многое решать на месте. Хороших видовых локаций не так много, поэтому лучшие разбирают за год вперед.
Самое ценное здесь — виды: есть площадки, где куда ни бросишь взгляд, везде горы и красивые пейзажи.
Еще один фактор — погода на открытых площадках. Но здесь есть удивительный парадокс: за последние два года не было ни одной свадьбы с дождем. Однажды мы проводили церемонию прямо в окружении бури — везде тучи и дождь, а над нами голубое небо и солнце. До сих пор мурашки.
Ты говоришь, что ведешь камерные свадьбы для «экстравертных интровертов» — кто эти люди?
Это люди, похожие на меня. Их не нужно развлекать — они умеют отдыхать сами. Их не нужно расшевеливать — их нужно чувствовать. Моя задача — создать комфортную атмосферу, в которой они смогут раскрыться сами, и аккуратно поддержать их в этом. Не перегнуть, не навязать, не испортить.
Это сдержанные, но внутренне свободные люди. Гедонисты с хорошим вкусом. У них масса интересных историй, широкий спектр эмоций — они одинаково легко уходят и в веселье, и в глубину. Готовы вписаться в авантюру, если это уместно.
Таким парам важно, чтобы рядом был человек, которому можно доверить ход событий. И с такими парами особенно важно не цепляться за заготовленный сценарий — нужно чувствовать момент, подхватывать что-то, отпускать что-то, а иногда просто не мешать.
Ты работал с Артемием Лебедевым, Ксенией Собчак, Оскаром Хартманном, Костей Цзю и многими другими селебрити. Как этот опыт помогает в твоей работе?
Работа с селебрити быстро разрушила иллюзии — это такие же люди, которые просто делают свою работу. Да, с высокими стандартами и четкими требованиями, но не более. И если эти требования выполнять — в ответ получаешь искреннюю благодарность, потому что многие организаторы с этим не справляются. Когда менеджмент Собчак говорит, что все было сделано идеально — это дорогого стоит. У каждого есть чему поучиться.
Собчак поражает медиаподготовкой — как она работает на сцене, как мгновенно реагирует, как подкована в самых разных темах. С Лебедевым с первой же встречи общались на «ты», как приятели. Но больше всего меня трогают люди не из индустрии развлечений. Хартманн — абсолютно открытый, без лишнего антуража: черный кофе, яблоки, никаких запеченных гусей. Главное — соблюдай договоренности, и все будет отлично. А Костя Цзю поразил в самое сердце. Человек другой формации — глубокий, добрый, с уникальной миссией популяризации спорта. Во время выступления он просто встал на одно место и не шелохнулся 40 минут. Никакого мельтешения — только стержень спокойствия и уверенности. У нас было 20 минут живого общения с аудиторией, чистая импровизация в моменте.
Люди потом подходили и спрашивали: это было запланировано? Нет. Вот это и есть высший пилотаж.
Человечность мне откликается больше всего. Для многих звезд это просто бизнес на потоке — и когда видишь это изнутри, начинаешь смотреть на их жизнь совсем иначе.
Твой актерский опыт и импровизация помогают, когда что-то идет не по плану?
Я очень люблю импровизировать. В первые годы работы я прописывал жесткие сценарии, держал наготове заготовленные шутки — так называемые резины. Но спустя несколько лет я от этого просто устал. Не представляю, как можно из раза в раз повторять одно и то же. Поэтому я оставляю в сценарии много пространства — чтобы чувствовать момент, считывать настроение и работать с тем, что происходит прямо сейчас.
Импровизация всегда хорошо считывается публикой: люди понимают, что ты с ними здесь и сейчас. Это не ты навязываешь правила — это что-то случилось, вы вместе на это отреагировали, и это вас объединяет. Невозможно все подогнать под заготовку. И даже когда что-то идет не по плану, важно суметь сориентироваться так, чтобы никто не заметил казуса — и все подумали, что так и было задумано.
Поделись профессиональными планами на 2026 год.
В 2026-м я окончательно сужаю клиентский круг в свадьбах — оставляю совсем небольшое количество слотов для тех пар, с которыми мы сходимся по видению, ценностям и взглядам на мероприятие. Знакомство всегда проходит как интервью в две стороны: ко мне присматриваются — и я присматриваюсь.
Основной фокус — деловые мероприятия. Честно говоря, в этом сегменте я чувствую себя иначе. Мне нравится партнерство в долгую: с каждым проектом узнаешь компанию глубже, видишь знакомые лица в зале, и в какой-то момент тебе уже ничего не нужно объяснять — просто знают, что будет что-то новое. Это доверие дорогого стоит.
В этом есть и спортивный интерес: работая с одним клиентом пять-шесть лет, каждый раз нужно генерировать новый контент, находить новые углы, думать, чем удивить и порадовать. Это держит в тонусе и не дает расслабляться. Один показательный пример: с компанией, с которой познакомились в Сочи, в первый год было одно мероприятие, во второй — два, сейчас уже три в год, и меня приглашают в Москву. Надеюсь, продолжим сотрудничество и за пределами России.
Что для тебя самый ценный момент на свадьбе — то, ради чего ты это делаешь?
Самое ценное происходит не на самом мероприятии, а до и после. Примерно семь лет назад я выбрал для себя вектор глубокого погружения: узнаю максимум о паре и гостях, не ограничиваюсь количеством созвонов. С некоторыми парами сложилась традиция: каждую среду в 23:00, когда они вернулись с работы и налили бокал вина, мы выходим в онлайн и просто болтаем. К моменту свадьбы возникает удивительная магия — гости думают, что я просто друг семьи.
И это общение не заканчивается со свадьбой. Ребята приезжают в Красную Поляну, или я встречаюсь с ними в Москве. Кто-то живет за рубежом и специально выбирает Красную Поляну как место, чтобы собрать здесь всех близких. Вот это — самое ценное. Свадьба для меня давно перестала быть историей про заработок. Это про людей, с которыми мы очень сильно сходимся по взглядам и интересам.
Но есть еще один момент, которого нет ни на каком другом мероприятии, — момент откровений.
Когда родители говорят детям то, чего никогда не говорили. Когда дети — родителям. Не просто «любим, здоровья, счастья», а что-то по-настоящему сокровенное: через историю, через воспоминание — что чувствовали тогда и что чувствуют сейчас. Это возможно только тогда, когда все ощущают безопасность — можно открыться, можно поделиться.
Это своеобразная мягкая терапия, наполненная любовью. И я чувствую себя к ней причастным — потому что удалось расположить к этому людей. Шутить и веселить — проще. Позволить людям раскрыть душу — совсем другое. Это тот самый перепад — когда все ревут от чьего-то сокровенного признания, потом обнимаются, а потом хохочут и танцуют — я его просто обожаю.
